Пятьдесят рублей

Эту историю мне рассказала клиентка, у которой дети-погодки. Старшего она в наш альбом не отдала. И я благодарен ей за честность — потому что без этого рассказа я бы, наверное, ещё долго не понимал, что именно продаю.

У старшего ребёнка мы конкурировали с коллегой. Он взял принцип альбома и оформление максимально близко к нашему — почти один в один. А цену поставил на пятьдесят рублей ниже. Пятьдесят. Родители выбрали его. Я их не виню: на входе сравнить альбомы по-настоящему невозможно.

Вот почему. Когда вы покупаете сыр, у вас рождается насмотренность: принесли домой, попробовали, поняли — такой больше не берём. С альбомом так не выйдет. Попробовать заранее нельзя, а в голове у каждого родителя — своё представление о «прекрасном». И вы приходите выбирать, глядя на портфолио-альбом. А портфолио-альбом специально готовят, чтобы продать фотографа: кадров меньше, обработка жёстче, дизайн цветастый — и ПРОДАНО. Что в таком альбоме всего три фотографии с вашим ребёнком, вы поймёте только ближе к выпускному, когда менять уже поздно.

Я всегда показывал — и показываю до сих пор — только реально сданные альбомы. Лучшее, но настоящее. Не искусственно скомпилированное, отретушированное и доведённое маркетингом до блеска с единственной целью — продать.

А тот коллега показал образец. Прошла съёмка, он сверстал альбомы и принёс перед печатью. И разочарованию не было предела. То, что на образце смотрелось хорошо, при подстановке твоего ребёнка вдруг стало грустным. Когда листаешь альбом как журнал, без эмоциональной связи, ты замечаешь «цветастость», яркость, дизайн. А когда листаешь альбом со своим ребёнком — ты ищешь его. А он на развороте один раз, да и то общим планом. Вот тогда и осозналась экономия в пятьдесят рублей.

Но главное было дальше. В договоре у него стояла возможность сделать персональные развороты. По сто пятьдесят рублей за каждый. Шесть разворотов — плюс семьсот пятьдесят к уплаченному. И конечно, за месяц до выпускного никто не захотел ни дополнительных съёмок, ни доплат. Поезд ушёл. А узнал я всё это только потому, что младшего ребёнка она пришла делать к нам.

Я долго злился — на коллегу, на рынок, на эти пятьдесят рублей, которые перевешивают всё. Делаешь альбом в пять раз сложнее, чем у конкурентов, а оставаться обязан в той же цене. Каждый персональный разворот — дорогое удовольствие: это не «ещё одна страница», это отдельная съёмка про конкретного ребёнка, там, где он в деятельности, там, где он с лучшими друзьями и педагогами. И всё это — впритык по деньгам, на одной жёсткой оптимизации и упрямстве. Только они и не давали отказаться от того, ради чего всё: сохранить жизнь маленького человека, хозяина альбома.

А потом был частный сад «Жихарка» — и я наконец увидел, чего стоит та самая разница, за которую никто не хочет доплачивать.

Там бюджет позволял не один выезд. Можно было подстроиться под кружки и занятия, не гнать по регламенту, а остановиться и увидеть, чем тут живут. В муниципальном саду, снимая весь объём за день, на это нет ни секунды — альбом получается как магниевая вспышка из середины XIX века: все ослеплены, вымотаны и не понимают, что это было. А здесь — как любимая пластинка на виниле: можно вернуться к нужному моменту и не спеша почувствовать его ценность.

И вот один кадр, который объясняет всё.

Мы снимаем на паласе с любимой игрушкой. Дети одеты с иголочки, игрушки дорогие. И входит девочка с потрёпанным, в катышках, плюшевым котом. Воспитательница: «Опять ты этот страх тащишь», — и тянется забрать. Личико поехало к слезам. На конвейере я бы этого даже не заметил — некогда. Но здесь было время спросить: что за кот? Оказалось, с ним она спит каждый тихий час с яслей. Я попросил отдать кота, пообещав снять и парадную, «правильную» игрушку для родителей. Лицо девчонки тут же прояснилось. Этот кадр и стоит на развороте — а кот появляется ещё и через страницу.

Вот за это и берут «лишние» сто пятьдесят рублей. Не за разворот. За то, что кто-то остановился и заметил кота. За первый вальс, где мальчик встал на колено, и за переводную татушку на её предплечье, которая тоже осталась на память. За оригами, снятое исподтишка, пока воспитатели не успели сказать «мы не готовы, мы не причёсаны». За кимоно для ушу, ради которого я приехал ещё раз, потому что на репортаже формы были вразнобой.

Пятьдесят рублей выигрывают на входе. Они выигрывают всегда, пока альбом сравнивают как «железную коробку на колёсах» — по страницам, кадрам и цене. Но проигрывают они ровно в тот момент, когда мама садится с ребёнком на диван и начинает искать его на развороте. И не находит.

Я не уговариваю переплачивать. Я просто прошу однажды задать себе не вопрос «у кого на пятьдесят рублей дешевле», а другой: что именно мне предлагают сохранить? Набор портретов на одинаковом фоне — или того потрёпанного кота, с которым ваш ребёнок спит с яслей и без которого никакой «правильной» игрушки ему не надо.

Потому что через двадцать лет цену он не вспомнит. А кота — да.